Фан сайт. Мефодий Буслаев

Большая бутылка с минералкой, напротив, никуда не ехала, а стояла на месте, мелко дрожа и покачиваясь. Ее отражение призраком жило в стекле. Прыгали в кронах деревьев желтые листья – первая седина нескорой еще осени. В легкое березовое стадо порой забредали дубы. Эти были лысы и корявы. Ветви тянулись почему то не кверху, а книзу.

Мимо с прерывистым звуком «И и шь! и и шь!» пронесся встречный поезд. «И и шь! и и шь!» – откликнулся поезд на Сергач. Казалось, составы пригрозили друг другу.

Чимоданов покачивался на нижней полке плацкарта. В пальцах у него плыла в заоконном березовом облаке селедка. Непонятно было, когда и где он успел ее достать. Доев селедку, Петруччо насмешливо посмотрел на Дафну и вытер жирные руки о свои волосы.

«Что, противно? Так и скажи, что противно! Я и хочу показаться противным!» – говорил он всем своим видом. Даф подумала, что его глупость столь безразмерна, точно он приобрел ее в магазине «Богатырь».

– Умничка, мальчик! После пряника ничего нет полезнее селедки! – сказала Чимоданову Улита.

Петруччо равнодушно отмахнулся от ведьмы, залез на верхнюю полку и тотчас уснул, подложив под голову Зудуку. Застилать постель, когда ехать предстояло всего несколько часов, он считал излишним.

Мошкину спать не хотелось. С верблюжьей запасливостью он вылил в себя бутылку минералки, икнул газом и задумался на отвлеченные темы. Затем закрутил на пустой бутылке пробку, заточив в ней воздух, и стал размышлять, что вот пройдут годы, а воздух не сможет освободиться и так и останется замурованным. И от мысли этой ему было тоскливо.

Билеты им достались разрозненные, места были раскиданы по всему вагону. В основном боковушки или верхние полки ближе к туалету. И потому у всех почти оказались попутчики.

У Мефа и Дафны это были два приятеля – парни лет двадцати – двадцати двух. Один смугло румяный, с глазами оливками, по имени Егор. Другой длиннорукий, с печальным задумчивым лицом – Максим. Оба работали в Москве и возвращались домой – в Сергач.