Дождь все продолжал лить. На
Отбомбившиеся тучи отжимались, как тряпки, и уступали место следующим, подходившим с северо востока. Не зная, куда ей деться, вода закручивала на площади водовороты, обрушиваясь на пути.
– Для похода самое подходящее время! Можно собирать байдарки и сплавляться сразу по шпалам! – шутил Вован.
Шутка была, мягко скажем, на троечку с метровым минусом, но смеялись ей долго и неискренно, после чего многим захотелось вернуться домой.
Каждая из валькирий, дожидаясь поезда, делала что то свое, в меру сил и интересов. Хола и Ильга – обе с трубками у уха – предупреждали кого то, что едут в такую глухомань, где может не быть связи.
– Кому вы там трезвоните? – спросила валькирия золотого копья.
– Тихо! Начальству, – закрывая динамик, пугливо прошептала Хола.
– А я тогда кто? – возмутилась Фулона.
Хола и Ильга притихли и, чтобы не попадаться ей на глаза, попятились за гору рюкзаков. Бэтла скромно примостилась на байдарках и что то жевала. На нее орали, чтобы она не трогала раскладку.
– Это вне раскладки! – оправдывалась Бэтла.
– И вне раскладки не трогай! – велели ей. – Когда на тебя смотришь, то сразу трескать хочется, а если все сейчас начнут трескать, то в поход не с чем будет идти!
Бэтла, тоскуя, оторвала бутерброд от губ.
– Сложные вы все какие то! Тошно с вами! – пожаловалась она.
Таамаг поймала за ухо несовершеннолетнего вокзального воришку и теперь размышляла, что ей с ним делать. Воришка плаксиво называл Таамаг тетенькой и утверждал, что перепутал ее рюкзак со своим.
– Что, правда? К твоему тоже привязаны топор и штыковая лопата? – умилялась Таамаг.
Гелата и ее оруженосец стояли в стороне и, выясняя отношения, вели таинственные разговоры. При этом Гелата для большей доходчивости откручивала здоровяку пуговицу. Таинственные же разговоры были примерно такие:
– А ну смотри на меня бесстыжим своим конъюнктивитом! Помнишь, о чем я тебе говорила, когда ты говорил, чтобы я больше тебе этого не говорила?
Рыжий мычал и пытался высвободить пуговицу. Заметно было, что он давно все забыл. Внезапно Гелата оставила оруженосца в покое и издала радостный крик.
Через зал ожидания Казанского вокзала шел Багров. Рядом шлепал ластами Антигон под мороком дошкольника.
– Вот уж кого хлебом не корми – только дай помокнуть! – завистливо произнесла Ламина.
