Где любовью лист каждый дрожит
Ныне в ящике верхнем комода
Позабытый спокойно лежит.
А. Г. Тучков
– Тоска зеленая! – зевнул Меф.
Он сам не знал, почему это брякнул. Просто само брякнулось, и все.
– А почему не синяя, не красная? – спросила Даф встревоженно. Она еще надеялась перевести все в шутку.
– Потому что зеленая… Хочется чего то, а чего, я и сам не пойму. Взять бы гранатомет и разнести все к бармалеям пыхтящим!
– Что разнести?
– Ну, город. Дома. Забегаловки эти наши. Вообще все.
– Зачем?
– Сам не знаю. Чтобы их не было. Просто так, – пожал плечами Меф.
Дафна посмотрела на него с тревогой. Меф был будто прежним, но вместе с тем и не прежним. Что то в нем изменилось. Точно на него нашла туча, и все омрачилось. «Я ослабела, когда поранилась, и он тоже из за меня?» – озадаченно подумала Даф.
Некоторым оправданием Мефу могло служить то, что сегодня его заставили работать в ночную смену. С дрелью и отверткой в зубах он балансировал на кривой стремянке и аккуратно сверлил кафель. Вставлял дюбеля и вкручивал короткие черные шурупы.
А началось все так.
– Ты у нас самый ловкий! – польстила Тощикова, с вечера вручая ему дрель тем торжественным жестом, каким вручают наградное оружие. – Единственный, кто способен залезть под потолок и не сломать себе шею!
– А если сломаю? – спросил Меф.
– Если сломаешь, оплатим больничный, а потом дадим тебе отпуск: двадцать четыре рабочих дня!
– А зачем сверлить?
– Рекламу какую то ляпать будут. Начальство велело! – заявила Тощикова и ткнула пальцем почему то не в потолок, а в пол, точно их общее начальство сидело в подвале.
Утром, когда Буслаев успешно просверлил восемь раз по две дырки, явился замотанный парень из центрального офиса и повесил на шурупы белые ламинированные картонки:
«Внимание! Настоящие пельмени только у нас! Покупая пельмени в других местах, вы поощряете пиратство! (с) „Звездный пельмень“
Меф ощутил себя глобальным гадом: дырки то в стене сверлил он.
– Все таки ты дурандот! – с грустью констатировала Дафна.
Ей сложно было сказать «дурак». «Дурандот» звучало нежнее. Ее голова лежала у Мефа на плече. Рядом пыхтел машинами Гоголевский бульвар. Гоголь смотрел с памятника на бесконечно скользящие автомобили и, казалось, думал: «Уверен, все эти люди едут по действительно важным и неотложным делам. Потому что если нет, то какой смысл сидеть в машине, нервничать и тратить на это время своей жизни?»
– Почему это я дурандот? А?! – заинтересовался Меф.
