Дафна смутилась. – Лигул же
У вас же есть друзья, – сказала она, следуя принципу: если сел в лужу – не признавай это и греби дальше.
– И кто эти таинственные друзья? Не познакомишь? – заинтересовался Арей.
– Вильгельм или Барбаросса? Нет? – наобум назвала Дафна. – Они же уважают вас и вообще Россию!
Смех Арея был похож на чих. Дафна даже дернулась.
– Вильгельм и Барбаросса уважают меня? Любят Россию? С какого дуба надо рухнуть, чтобы нести такую чушь? Да если б существовал такой большой кирпич, которым можно было всех нас разом прихлопнуть и при этом не слишком навредить экологии, они бы нас прихлопнули и преспокойно любили дальше.
– А Мамзелькина?
Услышав о Плаховне, Арей мимолетно задумался, после чего с иронией произнес:
– Аида то? Товарищ то она, конечно, надежный. Но с ней закон такой: дружить дружи, а на длину косы не суйся!
Дафне казалось, что, разговаривая с ней, Арей рассматривает ее недоверчиво и одновременно насмешливо. Чем дальше, тем больше становилось этой затаенной насмешки. Точно он видел что то, чего не видела она. Прищуренные медвежьи глазки утратили объем и казались плоско залепленными черной бумагой. Ни блеска, ни выражения. Дафне стало жутко.
– А знаешь, что я скажу тебе, светлая?.. – спросил он внезапно.
– Да?
Но мечник уже, передумав, мотнул тяжелой головой.
– Да ничего. Меньше знаешь – меньше мучаешься.
Вспомнив об этом сейчас, Даф вздрогнула и прижалась лбом к стеклу. Снаружи, совсем близко от ее глаз, наискось бежали дождевые слезы. Если бы не размытые круги фонарей и разноцветные пятна окон, казалось бы, что и Москвы никакой нет. Есть только рельсы и несущийся по ним вагон.
Трамвай покачивало. Желтые зонтики входили и выходили бесшумно, как роботы. Даф повернула голову и, касаясь холодного стекла уже не лбом, а виском, закрыла глаза. Ей казалось, что всего на минутку.
Когда она вновь их открыла, вагон продолжало болтать. Дафна не сразу заметила, что что то изменилось. Все же через минуту в глаза ей бросились кое какие несуразности. Первое: огни за окном исчезли, как если бы они выехали из города, что с трамваем невозможно. Второе: пропали желтые зонтики и вообще все пассажиры. Третье: куда то запропастился Депресняк. Его комбинезон лежал у Дафны на коленях аккуратно сложенный. Получалось, что кот не только разделся, но и бережно упаковал свое барахлишко. Четвертое: вагон покачивало не из стороны в сторону, а сверху вниз. Пятое: как то слишком долго не было остановок.
