Зигя, тоскуя, покосился на Пуфса
Ему не хотелось никуда подходить. Разглядывать мурашика вместе с тетей было интереснее.
– Я еще пять минут, лано? – попросил он тоном ребенка, которому не хочется уходить с улицы.
– Я кому сказал?!
Зигя обреченно шевельнулся, перестал сдувать мурашика и обреченно потащился к Пуфсу.
– Погоди! – велела ему Ирка.
Копье само рвалось у нее из рук. Такого с ним никогда прежде не было. Казалось, его даже и бросать не надо: просто разожми пальцы, и оно само понесется к цели. Но вот чтобы целью становился Зигя, Ирке совсем не хотелось. Лучше уж размазать десять Пуфсов.
– Ребенок хочет еще погулять. Вы же не против? – веско спросила она у карлика.
– Н нет! – прохрипел Пуфс, не хуже Ирки видевший, что происходит с копьем.
– А ты, Зигя, давай мне сюда дриаду! – велела Ирка.
Кто такая «дриада», гигант не знал.
– Это вон ту вот тетю? Я ее боюсь! Она меня за палец укусила! – наябедничал он.
– Да, ее.
– А кусаться тетя больше не будет?
Ирка пообещала, что не будет. Зигя тоскливо посмотрел на ветку.
– А мурашик не упозет? – спросил он с грустью.
– Мурашика я подержу!
Зигя вздохнул, вручил Ирке ветку и затопал к дриаде, успевшей уже, пользуясь моментом, отползти довольно далеко от Пуфса. Подхватил ее и направился обратно. Дриада выгибалась, пыталась тяпнуть его, и кричала:
– Ты, переросток! Не трогай меня немытыми руками! Я в ваши черно белые игры не играю! Я сама по себе!.. Пусти, тебе говорят!
– Антигон! – велела Ирка. – Бери Зигю и ищите Эссиорха! Скорее!
Она опасалась, что кикимор будет спорить и препираться, но он послушался. Антигон кивнул и, велев гиганту не отпускать дриаду, властно поволок его с собой за штанину.
– А мы куда? – не понимал Зигя.
– Куда надо! Идем покажу тебе жука носорога!
– Не хосю носорога! Он будет бодацца! – упрямился Зигя. – Хосю се нить шладное и сам рулить больсой масынкой!
Антигон пообещал все устроить. Зигя сделал несколько шагов, остановился и, о чем то вспомнив, тревожно оглянулся на Пуфса.
– А а а… – начал он.
– Он согласен! – перебила Ирка. – Вы же не возражаете, Пуфс?
Валькирия смотрела теперь не столько на Пуфса, сколько на свои пальцы. Ей приходилось стискивать их, чтобы копье не вырвалось. Казалось, оно уже подписало Пуфсу смертный приговор.
