Варвара, морщась, растирала кисть
– Ну нельзя и нельзя! А словами слабо объяснить?
– Нога порой бывает убедительнее языка. Говоришь: языком «нельзя» – не слушают, объясняешь ногой – всем сразу все понятно, – сказал мечник.
Взяв голову Варвары, он бесцеремонно повернул ее в сторону. Кривой нож Пуфса поспешно зарывался в землю. На нож он уже походил мало, а больше на крупную многоножку с дрожащей, как желе, оранжевой спиной и короткими ядовитыми отростками по центру.
Пуфс с любопытством помял одну бусину. Та оказалась мягкой и податливой.
– Надо же! Репейник без колючек! – пробормотал он.
Дриада перестала визжать и недоверчиво открыла один глаз.
– Я сама по себе! Не свет и не мрак! Даром услуг не оказываю! – вызубренно сказала она, на глазах наглея.
– А даром ничего и не будет, – заверил ее Арей.
В руке его возник меч. Дриада скосила на клинок умные глазки и поспешно добавила:
– Вы меня уговорили, негодник! Но все же я требую уважения! Напоминаю: к свету я не имею никакого отноше…
Арей утомился слушать болтовню. Оглушив ершистую дамочку рукоятью меча, он взял ее за ногу и перекинул через плечо, как дохлую выдру.
– Приятно, когда кто то верит в нейтралитет. Это наш практически нескончаемый резерв, – заметил он.
* * *
Добряк огромными скачками носился по поляне. Весело прикусывал Зигю за пятку и удирал, а радостный гигант мчался за ним, прыгая и пытаясь ухватить Добряка за заднюю лапу.
– Интеллектуальное равенство – центральное условие полноценной дружбы, – заметил Арей.
Кислый, как десять кило квашеной капусты, Пуфс сидел и чего то ждал. Варвара заметила, что оводы на него не садятся, а облетают стороной. Прасковья, получившая силы Наты, Чимоданова и Мошкина, вслушивалась в себя. Была рассеянна и печальна. Особого торжества в ней не ощущалось.
Арей, на плече которого по прежнему болталась оглушенная дриада, посматривал на Пуфса вопросительно, не понимая, чего тот ждет. Пора бы уже, кажется, и в Москву.
Аида Плаховна бочком приблизилась к Арею. Сама старушка все еще паслась с ними, хотя коса ее то и дело исчезала, отправляясь трудиться.
– Ну и что ты собираешься делать? – поинтересовалась она вполголоса, чтобы не обременять Пуфса излишними знаниями.
– Ясно что. Возьму бусину!
Мамзелькина посмотрела на Варвару, убеждаясь, что та далеко и не может их слышать.
– Для нее, конечно?
– Да.
