Когда оруженосец вернулся с
Правда, и остальное не мало будет, но остального мне жалко, – честно сказала она, передавая вещи Багрову.
– Ты, значит, знаешь уже, что она не волчица… – утвердительно произнес Матвей.
– Ага.
– Откуда?
Гелата обошлась без ссылок на верблюда. Правда, и подробных пояснений давать не стала – только ткнула пальцем в лоб.
– У валькирий существует внутренний телеграф. Словами не объяснишь, но когда что важное происходит – мы чувствуем. Как она?
– Нормально. Аппетит только… хм… волчий.
– Ну это то понятно. А ты сам как?
Багров смотрел на Гелату задумчиво. Лгать ей ему не хотелось. Странная штука жизнь! Продавать колбасу не преступление, даже если она из спаниелей, а продавать чувства и слова – преступление. Видимо, объяснение в том, что не все, что подходит желудку, подходит мозгам.
– Сносно, – сказал он. – Хотя, конечно, рад ужасно!
Гелата испытующе посмотрела на него и внезапно улыбнулась.
– Ну раз с рыбкой играешься, значит, и правда, рад, – заметила она утешительно.
У Матвея потеплело на сердце, и с Гелатой поговорил хорошо, без нервозности. Даже не оглянулся на двух помеченных зеленой краской «от умыкания» куриц, любознательно расклевывавших дохлую мышь в поисках протеинов для натуральных деревенских яиц, на которые уже записались в очередь два семейства дачников.
– Когда будете готовы – перебирайтесь к нам. Теперь одним лучше не оставаться, – сказала Гелата напоследок.
– Почему?
– Где то близко мрак. Мы на военном положении. Наши прочесывают лес, поддерживая постоянную связь. В этих муромских лесах магия действует нестабильно, так что приходится работать буквально на ощупь.
– Откуда ты знаешь?
Гелата вновь клюнула себя ногтем в лоб.
– Эссиорх сообщил! Первой пропала Ната. Через какое то время Чимоданов, и сорок минут назад Мошкин. Корнелий клянется, что видел издали Арея и с ним какого то громилу и атаковал их маголодией.
– И что, не попал? – поинтересовался Багров.
