Варвара удивленно воззрилась
Но спрашивать не стала, выразительно хмыкнула и пошла.
– Запустил ты девчонку! Характера столько, что ветер подует – до потолка взлетит! – заметила Мамзелькина, провожая ее взглядом.
– Это все свет! – с гневом заявил Арей. – Вырастили из девчонки непонятно кого! Хамит, не слушается! Разболтанная, своевольная! В одно ухо влетает – в другое вылетает!
Плаховна сочувственно закивала.
– Ох уж этот свет! Монстров плодят, натурально! И главное, в кого бы! Такой спокойный тихий папа! Хоть бы ножкой когда на кого топнул! Хоть бы муху обидел! – согласилась она.
– АИДА!
– Да что ты меня все аидкаешь! Плаховна я! Дурачишь ты меня, Арей, ой дурачишь!
Мечник напрягся.
– Это еще почему?
– Да вот с дриадой. Я то ее для Лигула ищу: его приказ. Доверяет он моему чутью. А ты ведь свой интерес имеешь.
– Какой? – жадно спросил Арей.
Аидушка протянула руку и задиристо толкнула его кулачком в плечо.
– А то сам не знаешь! Ежели девчонка привяжется к тебе, хотя бы и не зная, кто ты, ее эйдос начнет темнеть! А он и так дохлый совсем, больной, половинчатый. Сам подумай: много б тебе за него дали, если б ты на него меняться с нашими стал, не говоря, чей он? Силенок то в нем, как в квелой курице! Ярким то эйдосом звезду новую зажечь можно, а этим мопеда, извиняюсь, не заведешь!
Арей засопел. Одно дело – знать правду самому, и совсем другое – ее услышать.
– Меф то со мной сколько общался, и ничего! Не потемнел! – сказал он хмуро.
Мамзелькина хихикнула.
– Ты мужской эйдос с женским не сравнивай – это все равно как сухарь и сдобная булка. Сухарь лежит себе месяцами – полеживает, только больше еще черствеет, а в булке едва зараза какая заведется – моментально вся в плесени!.. Да и с Мефом то Дафна рядом была, выправляла. Ты на Вихрову посмотри! Вроде как и не привязывалась к тебе, а эйдос то едва чадит. Проку от него! Вот народ и не зарится.
Плаховна перестала хихикать и удивленно вслушалась в себя: не звякнет ли копилочка. Нет, не звякнула. Арей молчал.
– Ну а если ожерелье дриады раздобыть – это как рыбу, чуток подпорченную, в морозилку засунуть. Все процессы в эйдосе законсервируются. Замрет как есть на долгие годы. Даже если тебя убьют, мрак его не скоро получит, хотя бы Лигул к ней из под земли тоннель прогрыз, – лукаво продолжала Плаховна.
